Женщина приходит в себя в полной темноте. Голова раскалывается, во рту металлический привкус крови. Она лежит на холодном бетоне, а вокруг — неподвижные тела. Сколько их — три, четыре? В полумраке трудно разобрать. Руки и ноги затекли, но она заставляет себя не шевелиться. Дыхание. Самое главное сейчас — дышать тихо, почти незаметно.
Над головой слышны шаги. Тяжёлые, неторопливые. Кто-то ходит по деревянному полу первого этажа. Иногда доски скрипят особенно громко, будто человек останавливается и прислушивается. Потом снова движение. Голоса. Низкие, приглушённые, но отчётливые. Говорят не по-испански. Может, на кечуа или на каком-то местном наречии. Она не понимает слов, но интонация пробирает до костей. Это не обычный разговор. Это похоже на чтение молитвы. Только молитва эта звучит неправильно.
Она осторожно шевелит пальцами правой руки. Боль простреливает плечо — там глубокий порез, кровь уже запеклась коркой. Левая нога онемела сильнее, кажется, кто-то наступил на неё каблуком или чем-то тяжёлым. Но хуже всего — запах. Сладковатый, тошнотворный запах смерти, смешанный с чем-то ещё. Свечи? Ладан? Она не может точно понять. Знает только одно: если те, кто наверху, догадаются, что она жива, ей конец.
Проходит время. Может, час. Может, больше. Шаги затихают. Потом снова. Теперь ближе к лестнице, которая ведёт в подвал. Скрипнула дверца. Луч фонаря или свечи скользит по потолку, выхватывает из темноты куски кирпичной кладки. Она замирает окончательно. Даже сердце, кажется, бьётся тише. Женщина заставляет себя думать только об одном: я труп. Просто ещё один труп среди остальных. Холодный. Неподвижный. Мёртвый.
Свет гаснет. Дверь закрывается. Тишина становится почти невыносимой. Но в этой тишине она слышит кое-что новое. Где-то наверху, прямо над её головой, начинается ритмичное постукивание. Словно кто-то стучит костяшками пальцев по столу. Один — два — три. Пауза. И снова. Постепенно к стуку присоединяется низкий гул. Он идёт откуда-то из глубины дома, будто стены сами дрожат.
Она понимает: это не случайность. Это часть чего-то большего. Ритуала. Они ждут. Ждут знака. Или ждут, пока последний из них перестанет дышать. И она знает — если она выдаст себя хотя бы одним лишним вздохом, они спустятся сюда. Не торопясь. Уверенно. Как люди, которые уже много раз делали подобное.
Сейчас самое важное — вытерпеть. Не закричать от боли, не пошевелиться, когда сведёт судорогой мышцы, не открыть глаза, даже когда захочется посмотреть, что происходит. Просто лежать. Притворяться мёртвой лучше, чем стать ею по-настоящему.
Гул наверху становится громче. Постукивание ускоряется. Женщина считает удары про себя, чтобы не сойти с ума от страха. Один. Два. Три. Четыре. Пять. На шестом ударе что-то меняется. Голоса снова становятся отчётливыми. Теперь они звучат ближе. И радостнее. Словно чего-то дождались.
Она не знает, сколько ещё сможет выдержать. Но знает точно: если есть хоть малейший шанс выбраться отсюда живой — она его использует. Даже если придётся притворяться мёртвой до самого последнего мгновения.
Читать далее...
Всего отзывов
0